Мало кто знает, что в соседнем Южноуральске живёт друг юности Юрия Гагарина — Тимофей Чугунов. 9 марта Юрию Алексеевичу исполнилось бы 80 лет, накануне Тимофей Андреевич поделился воспоминаниями о Юрии Алексеевиче. Детали этого живого рассказа сделали человека-легенду ближе и понятнее.

— Кажется, совсем недавно это было. 1949 год, мы, пятнадцатилетние, просим директора ремесленного училища в Люберцах принять нас, — мысленно возвращается к первой встрече Тимофей Андреевич. — Юра хотел на токаря, я — на слесаря. Директор Иван Степанович Тихонов — полковник в отставке, носивший военную форму без погон, говорит: «Не могу, ребятки, для этих специальностей нужна семилетка, а у вас — шесть классов. Идите в литейщики». Мы запротестовали.

 

Директор их уговорил. Веским доводом стало, что литейщик — специальность металлургии, им станут подвластны все металлы. Желающих поступить было много, предстояли испытания. Первым экзамен на «отлично» сдал Гагарин.

 

— Выходит, а ребята его обступили: «Как там? Что? Чего?». Он быстро задачи объяснил. Одни пошли — сдали, тут другие опять спрашивают. Замучили его, — продолжает Тимофей Андреевич. — Потом ребята видят, что я с Юрой поближе, интересуются: «Откуда этот парень?». А я такой гордый: «Это мой земляк!».

 

Действительно, оба родом со Смоленщины, хотя из разных районов, и познакомились только в приемной комиссии училища. Оба с сентября 1941 года были под оккупацией фашистов, знали голод, холод, прочие беды войны.

 

Зачислили Юру и Тимофея в одну группу, поселили в одноэтажное бревенчатое общежитие. Комната на 15 человек, кровати «смоленских», конечно, рядом. За два года, что учились в ремесленном, никого не отчислили, не было случаев хулиганства. Всё‑таки послевоенное поколение было особым. Стремились, верили, мечтали, много-много работали.

 

В семейном альбоме Чугуновых немало снимков начала 50‑х годов, сделанных фотоаппаратом «Любитель» Гагарина. Жаль, фото не очень хорошего качества, мальчишки ведь только учились снимать. Вот они возле общежития, вот на стадионе, вот — по дороге в Горки. Юный Чугунов и Гагарин с букетиком полевых цветов. «Юра говорит, мол, надо нарвать цветов, ведь к Ленину идём!», — поясняет Тимофей Андреевич.

 

Свободное время посвящали спорту, самодеятельности, много гуляли по Москве. Где они только не были! В культпоходы по столице надевали форму училища. Не потому, что для учащихся проезд был бесплатным. Годы трудные, одеты все были плохо, а форма уравнивала, подтягивала.

 

— Строгий китель, на который мы любили цеплять значки, белый подворотничок, ремень с пряжкой. Нам выдавали несколько пар обуви, всё, вплоть до носовых платков. Только что носики не вытирали, — смеется Тимофей Андреевич. По его словам, отношение государства к трудовым резервам было трепетным.

 

Когда им впервые выплатили небольшую стипендию, парни размечтались, кто на что потратит. Один Юра Гагарин послал домой, в деревне‑то трудно, да ещё отец болеет. Правда, получил отповедь от родителей: сам заработал — сам расходуй.

Часто в Люберцы приезжал родной брат Тимофея Егор. Он учился в другом ремесленном училище, был «круглым отличником», к тому же на год старше, поэтому контролировал и мог поучать: «Старайтесь, салаги!». А их и агитировать не надо было.

 

В декабре 1949 года сына впервые навестила Анна Тимофеевна Гагарина. Простая деревенская женщина была мудрой, сразу пошла к директору. Он и преподаватели в голос: «Литейщики — самая сильная группа. Гагарин выделяется из всех с хорошей стороны». Анна Тимофеевна выслушала молча и попросила журнал, а там — напротив их фамилии одни «пятёрки». Заметила, что задание на практике у сына выполнено на 102 процента, а у Тимофея Чугунова — на 103. Значит, есть к чему стремиться.

 

Потом в общежитии, угощая мальчишек домашними яичками, сальцем, яблочками и другими вкусностями, мама напомнила Юре, что тот обещал закончить семилетку, с шестью‑то классами далеко не уедешь.

 

На следующий год около ста ремесленников поступили в вечернюю школу рабочей молодёжи. Через месяц-два многие стали отсеиваться. Неразлучные Гагарин, Чугунов и их третий друг Саша Петушков окончили школу с отличием. Их, «семиклассников», десятиклассники (в основном девчата и ребята постарше) пригласили на школьный выпускной. Что надеть, там же будут девчонки?! На вечер «троица» решила идти в форме ремесленного училища, почистив и отутюжив её особо старательно. Они же любили форму! А стипендии потратили на цветы учителям.

На последнем курсе Юрий Гагарин очень увлёкся физкультурой и догнал мощнейшего спортсмена училища Виктора Лучинкина. Скоро Юра не хуже Вити крутил на турнике «солнышко», побеждал в соревнованиях. Спортивные достижения чуть было не сбили Гагарина с «космического маршрута».

 

— Мы, выпускники, еще жили в общежитии училища, — вспоминает Тимофей Андреевич. — Однажды прибегает Юра и радостно выкрикивает: «Я — студент ленинградского физкультурного техникума!». «Как так?». «А я сдал вступительные экзамены в филиале в Мытищах!».

 

Впервые он утаил что‑то от друзей. Вообще‑то вся троица собиралась учиться дальше в Саратове, в индустриально-педагогическом техникуме, единственном в СССР, где было литейное отделение. Саша и Тима горячо убеждали: ведь и в техникуме тоже развит спорт, есть даже свои мастера, перворазрядники.

 

— Юра дорожил дружбой, поэтому сразу отчеканил: едем втроём, — продолжает Тимофей Чугунов. — Пришли к Ивану Степановичу, тот искренне обрадовался: «И ты, Юра?! Ты же хотел в Ленинград? Вот это хорошо, что втроем, молодцы!».

 

Из Подмосковья до Саратова семнадцатилетних парней, считавших себя взрослыми и рабочим классом, отправили с воспитателем.

 

Опять учёба на «отлично», строгая форма, общежитие, где вместе им не тесно. В Саратове пошли было в аэроклуб, но брали только со средним образованием, надо было подучиться. Чугунов и Петушков не успели. Впервые в 1952 году чуть ли не половину студентов техникума призвали в армию (позже ввели военную кафедру), так Тимофей на четыре года стал моряком Северного флота.

 

Юра был моложе на четыре месяца, его оставили учиться, а на четвёртом курсе Гагарин, как мечтал, стал курсантом аэроклуба. Это и определило его новую профессию. Затем Юрий окончил Оренбургское военное авиационное училище, по распределению попросился служить на Север, туда, где труднее. По воле случая попал в ту же военную часть, откуда примерно год назад демобилизовался Тимофей. Судьба водила их одними путями, но разводила во времени.

12 апреля 1961 года друг Гагарина встретил в городе Касли, где уже сам обучал будущих литейщиков-формовщиков. Как раз готовились к занятиям, вдруг по радио ошеломляющая новость — первый человек в космосе! В мастерских ликование, крики «ура!». Когда диктор произнёс «майор Гагарин», Тимофея осенило: это он! Немного засомневался, ведь Юра был старшим лейтенантом. Скоро по радио начали зачитывать биографию — точно Юрка!

 

Через пару месяцев в Звёздный городок к побывавшему в космосе космонавту приехал Егор Чугунов. Он стал врачом, жил в Москве. А к Гагарину попал, назвавшись командиру отряда космонавтов… Тимофеем. Гагарин всё равно был рад, хоть удивился, увидев вместо Тимофея его брата.

 

…С Урала до Звёздного дорога гораздо дольше. Друзья юности планировали свидеться летом 1963 года, да разминулись на день. Встретились только в январе 1965 года, на двадцатилетии саратовского техникума. Тимофей опять чуть не опоздал, из Челябинска летел с пересадкой, как назло, авиарейс из Куйбышева отменили, дальше добирался на еле тащившемся поезде. В Саратове сразу спросил местных, здесь ли Гагарин? Кажется, да, посты в городе ещё не сняли.

 

Их долгожданная встреча была очень тёплой. Уставший космонавт вернулся в места приземления «Восхода» и других протокольных мероприятий, когда ему сказали — приехал Тимофей. Юрий бросил шинель и папаху и поспешил обнять друга.

 

Позже был банкет, где присутствовали официальные лица, партработники, однокашники, друзья, учителя первого космонавта. Слово для тоста дали Тимофею, он начал чинно: «Юрий Алексеевич…». Гагарин (они сидели рядом) дёрнул за рукав: «Какой я Юрий Алексеевич?! Для тебя — Юра, Юрка. Вот выдумал!». При невероятной популярности и мировой известности он остался прежним, добрым, великодушным парнем, каким знали его в юности.

В апреле 1968 года Юрий Алексеевич собирался приехать на Южный Урал, но в марте его жизнь трагически оборвалась. Долгие годы Тимофей Чугунов поддерживал дружеские отношения с мамой Юрия Анной Тимофеевной. А недавно собрал воспоминания о друге в собственной книге «С юности на всю жизнь». Главное для Тимофея Андреевича — сохранить светлую память и имя Юрия Гагарина для будущих поколений.